ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Мой друг Сидоров лежит без сознания, — сказал я, и на лице Анны не дрогнул ни один мускул. Будто все так и должно быть, будто она заранее знала, что наша беседа придет к этому. — В нем три пули. Его ищут те люди, которые втянули Сидорова в ограбление, плюс люди Гиви Хромого. Не считая милиции. Которая считает меня соучастником налета. Сейчас перед подъездом стоит белый «жигуленок». В нем сидят два лба из Управления внутренних дел. Им поручили пасти меня двадцать четыре часа в сутки. А один тип из следственной группы вдобавок поручил им помассировать мне почки и ребра. Такие дела. И я не знаю, что мне дальше делать.

— Ты достаточно сделал, Костя, — сказала Анна. — Ты прикрывал своего друга, пока это было возможно.

— Слишком много людей его ищет. — Я словно не слышал ее, я смотрел в стену, и передо мной возникала белая дверь больничной палаты, где лежал Сидоров. Опутанный проводами медицинских приборов. Одинокий и беспомощный. Когда до него доберутся, я не смогу помочь... Разве что достать автомат и запереться в палате, ожидая появления убийц.

— Это самоубийство, — сказала Анна, и я вздрогнул, уставился в ее темные зрачки, испугавшись проникновения в мои мысли. — То, что ты делаешь, — это самоубийство. Нельзя так дальше, нельзя драться против всех в одиночку... Тебе нужно на кого-то опереться.

Я промолчал. Она слишком высоко меня оценивала. Мои действия нельзя было назвать дракой против всех. Так, лавирование между жерновами. Но в другом она была права — мне нужна была опора. Осторожный Макс работал ради семьи и в гробу видал любые приключения. Гарик мне сочувствовал, но был по рукам и ногам связан своим служебным долгом. Так на кого мне оставалось положиться? Не на Гиви же Хромого...

— Ну и какие гарантии? — спросил я, хотя сам прекрасно знал ответ: в этой ситуации не могло быть никаких гарантий. Но мне так хотелось, чтобы меня обнадежили... Мне так хотелось надежды.

— Не буду врать насчет тридцати двух тысяч, — сказала Анна, — но твоя помощь будет оплачена. Дело против Сидорова будет закрыто. Без всяких последствий для него. Ты будешь прикрыт от Гиви Хромого. Я лично об этом позабочусь.

И я ей почему-то поверил. Потому что очень хотел поверить? Потому что она сказала именно то, что я хотел услышать? Она сказала даже больше, чем я хотел.

— С этого момента ты и я работаем вместе, заодно, — значительно сказала Анна. — А это значит, что доверие между нами должно быть абсолютным.

— Это невозможно, — заявил я и с удивлением увидел, как она снимает с плеча кобуру и кладет ее на стол. — Если ты профессионал, ты это должна понимать. — Она встряхнула головой, отчего каштановая челка метнулась в сторону, а затем вновь скрыла лоб. — У нас разные интересы. — Ее пальцы вдруг стали расстегивать пуговицы на рубашке — сверху вниз.

— Продолжай, — совершенно спокойно сказала она, глядя в мое изменившееся лицо. — Мне интересно знать твою точку зрения.

— Разные интересы, — пробормотал я. — И каждый будет пытаться использовать другого. — Черный бюстгальтер, гладкая кожа, расходящиеся в стороны полы рубашки. — Поэтому доверие очень относительно. — Ее руки скользнули вниз, и я услышал звук расстегиваемой «молнии» джинсов. Это стало в моих ушах грохотом Ниагарского водопада. Больше я уже ничего не слышал. Ее обнаженная рука словно змея метнулась через стол, ухватила меня за шею и притянула к влажным губам, которые впились в меня...

Табуреты полетели на пол, но стол чудом устоял. Она прыгнула ко мне на бедра, обвила ногами поясницу. Я вдавил ее спиной в стену, стиснул ляжки, пробрался к ягодицам, напрягшимся в мышечном усилии. Ее язык пиратствовал у меня во рту, и это было, как будто она вылизывала мне тот центр наслаждений, который, как уверяют, находится у каждого в мозгу. В этот день я нашел свой центр наслаждений.

Глава 19

А потом мы оказались в моей постели, которая так понравилась Анне. Я зубами стянул с нее черные кружевные трусики, а потом долго поднимался от ступней обратно к бедрам, миновав по дороге стройные икры, округлые коленные чашечки, мягкие ляжки... И затем зарылся в источающее сок межножье, куда меня любезно впустили. Ее пальцы нежно гладили мою голову, но потом Анне надоели прелюдии, она решительно втащила меня вверх, и я заново прочувствовал, как ее язык пробивается между моих губ. Одновременно в ее руке оказался предмет моей мужской гордости и тайных юношеских комплексов. Для этой штуки нашлось подходящее место, и мы оба разом вздохнули.

Я не мог понять, откуда берутся во мне силы, но Анна покусывала меня за мочку уха, и самоистязание продолжалось. Движения становились все быстрее, дыхание становилось все жарче, я становился все уже, сжимаясь в ту самую жесткую основу внутри, о которой говорила Анна... Я понял, что она имела в виду. И я понял, где именно расположена в моем теле эта основа.

А затем Анна зарычала на меня, но как-то незло... Зато ее ноготки в бешеном темпе прошлись вдоль моего позвоночника. Хорошо, что я успел скинуть рубашку.

А потом мне не хватило воздуха. Я увидел перед собой задыхающееся лицо Анны и понял, что мы — пассажиры тонущего корабля. И это наши последние глотки кислорода. А потом мы умрем.

И мы умерли.

И родились заново сто лет спустя. Я с удивлением посмотрел на ее пятку у себя под носом. Она с интересом разглядывала кровь на кончиках своих ногтей.

Я пришел в себя первым. Так мне хотелось думать. Я сел и окинул оценивающим взглядом ее тело. Только что бывшее моим и снова ставшее чужим.

— И ты думаешь, что теперь мы будем больше доверять друг другу? — поинтересовался я.

— А разве нет? — Ее сложенная лодочкой ладонь легла на темный треугольник в низу живота. Моя внутренняя стальная основа опять встрепенулась. — Обычно это сближает людей.

— Не всех. Шарон Стоун в таких ситуациях вытаскивала нож для колки льда и делала в партнере десяток отверстий для вентиляции. Это называлось основной инстинкт.

— Где ты видишь у меня нож?

— Я вижу много чего другого... Хотя этим, конечно, не убьешь.

— Неужели? — Она усмехнулась. В следующий миг ее ноги взметнулись вверх, и моя шея оказалась намертво зажатой между колен Анны. — А как насчет такого варианта? Ты куда-то не туда смотришь, Костик.

Она рассмеялась, выпустила мою шею из захвата и встала с постели.

— В конце концов, это было чисто деловое мероприятие, — с улыбкой сообщила она. — Для установления более доверительных отношений с тобой.

— Я так к этому и отнесся. Не слишком старался. Знал, что это только для галочки.

— Не хами.

— Почему тебя это беспокоит?

— Деловые партнеры не должны друг другу хамить.

— Правильно, они должны постоянно углублять взаимопонимание. Твои методы я вполне одобряю.

— Хорошо. — Она стояла посреди комнаты и расчесывала волосы. Венера с гребнем. Не хватает только кобуры с «парабеллумом». Это дополнило бы ансамбль. — Но я же работаю в команде. В следующий раз углублять взаимопонимание придет Боб, ладно?

Я закатил глаза и рухнул на кровать.

— Он симпатичный, — сообщила Анна. — Но ни ему, ни Марку я ничего не скажу о нашем договоре. И ты помалкивай.

Я открыл глаза:

— С чего вдруг такая секретность? Вы же одна команда...

— Команда одна, — согласилась Анна и зашлепала босыми пятками по полу в сторону кухни. Вернулась уже в трусиках и с бюстгальтером в руках. — Только оплата разная за наши труды. Тот, кто находит деньги, получает десять процентов. Остальные — по обычной ставке. Чувствуешь разницу?

— Так вот в чем дело, — сказал я с некоторым разочарованием, но в то же время успокаиваясь: теперь действия Анны имели объяснение. Вполне надежное. Потому что деньги — это всегда деньги...

— Конечно, — кивнула она. Небольшие упругие груди исчезли в чашечках бюстгальтера. Почему-то именно в этот момент я подумал, что никогда не смогу доверять ей на сто процентов. Одевшись, мы отгородились друг от друга. Что вполне естественно. Чисто деловой интерес, как сказала Анна.

31
{"b":"9341","o":1}