ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Где это ты так ободрался? — продолжал задавать я свои риторические вопросы. — Наследил ты тут на полу, друг...

Сидоров опять промолчал, а я вдруг подумал о том, что царапина на лбу не может дать такое сильное кровотечение, результаты которого привели меня от тумбочки с телефоном к черной «Волге».

Тут Сидоров окончательно приподнял голову от пола, я увидел его глаза... Он все еще молчал, его толстые губы были раскрыты и дрожали словно от холода. Он все еще молчал, но его взгляд...

Я никогда еще не видел у Сидорова такого взгляда. У других людей — видел. Неоднократно. Такой взгляд являлся симптомом того, что человека поразил страх — насквозь, с ног до головы, в оба полушария, в сердце, в печень, в позвоночник, в подколенные мышцы, в мочевой пузырь, пробежал по артериям и венам вместо крови. Страх дал зрачкам Сидорова какой-то особенный цвет, и особенно жутко они выглядели на мертвенно-бледном лице моего приятеля. А бледность такая говорит либо все о том же безумном страхе, либо о серьезной потере крови. Либо о двух вещах сразу.

В любом из этих двух вариантов надо было вытаскивать Сидорова отсюда. Я понял, что дело обстоит вовсе не так хорошо, как мне казалось две минуты назад. Однако вопрос «что случилось?» был явно второстепенным, главное — «что делать?».

— Давай, вылезай, — решительно проговорил я и протянул ему руку, поймав себя на мысли, что не далее как вчера мне пришлось делать нечто подобное, только тогда вытаскивать человека нужно было из багажника. Что-то слишком часто жизнь загоняет людей в неудобные укрытия, а мне слишком часто приходится вытаскивать их оттуда на свет божий. Если бы я был чуть в более веселом расположении духа, я мог бы спросить у Сидорова: «Давно обосновался?»

Но почему-то сейчас я не хотел шутить.

— Давай, поторапливайся, — нетерпеливо повторил я и собрался влезть внутрь «Волги», чтобы привести Сидорова в чувство.

Тут случилось нечто неожиданное.

Сидоров разжал свои объятия, развел дрожащие руки в стороны и протянул их ко мне. Я увидел, что его майка испачкана в крови. Нижняя половина букв «СССР» уже не была белой. Пятно шло дальше вниз, и я не мог понять, где оно заканчивалось.

— Черт, — тихо сказал я.

Обрезок трубы я положил на крышу «Волги», чтобы освободить руки. Было ясно как божий день, что Сидорова придется вытаскивать обеими руками, как младенца, правда с весом явно немладенческим.

Когда я снова склонился к Сидорову, что-то дрогнуло в его взгляде. Я не сразу понял, что он смотрит мне за спину, я слишком поздно услышал звук шагов...

У этих людей и вправду было терпения хоть отбавляй.

В следующую секунду меня смыло волной и унесло в открытое море.

Глава 10

Последний раз я был на море, когда мне было то ли двадцать один, то ли двадцать два. Сказать, что там было хорошо, — значит, ничего не сказать. Я едва не женился на девушке, с которой познакомился тем летом. Но не об этом речь.

Как-то мне пришлось купаться в шторм, небольшой, балла два-три. Подкатывала волна и уносила вверх, словно я ничего не весил, а потом столь же легко сбрасывала вниз... Я чувствовал себя щепкой в потоке воды. Двигать руками и ногами было совершенно бессмысленно. Волна не обращала внимание на такие мелочи...

А здесь, в гараже, мне в спину ударила волна с точечным наведением на цель. Целью был я.

Будто бы в воде во время шторма, я перестал ощущать свое тело. Меня подняло и бросило вперед, на машину. Я врезался ртом и подбородком в крышу «Волги», ощутив на губах тот же вкус, что и пять минут назад на указательном пальце. Мы с Сидоровым — довольно разные люди, но кровь одинакова на вкус.

Человек, подкравшийся сзади и швырнувший меня на «Волгу», схватился одной рукой за мою шею, а другой стал бить в основание позвоночника. Он успел ударить два раза, прежде чем я схватил обрезок трубы и махнул им назад. Третьего удара не последовало.

Я резко повернулся, занося трубу для нового удара, и на миг замер, увидев своего противника. Не то чтобы я испугался. Просто нечасто бывает, что люди, решившие набить вам морду, надевают черные шерстяные маски с прорезями для глаз и рта. Словно какие-нибудь международные террористы.

Я почувствовал себя Брюсом Уиллисом в смертельной схватке с бандой негодяев и так врезал своему противнику, что труба вылетела у меня из рук, человек в маске вскрикнул, а за секунду до этого возгласа я явственно услышал хруст ломающейся кости. Брюс Уиллис и Стивен Сигал могли мною гордиться. Только трубу я уронил напрасно.

Мне намекнул об этом второй парень в маске. Он ударил меня кулаком в солнечное сплетение, и я отлетел назад, к «Волге», чувствуя, как воздух покидает мои легкие со скоростью света, и я становлюсь спущенным воздушным шариком. Вторым ударом он развернул мое лицо из положения анфас в положение профиль. К счастью, с шеи моя голова не слетела.

Из положения профиль мне стал хорошо виден ряд машин, подготовленных к ремонту. А также лежащее на крыше «Волги» шило.

Когда парень в маске собирался окончательно меня вырубить, я нащупал рукоять шила и отправил заточенный инструмент на встречу с этим ниндзя местного производства. Злости у меня было достаточно, чтобы пробить шилом голову в черной маске насквозь. А сил хватило на немногое.

Я ударил противника в лицо, пониже глаза, и шило закачалось в щеке, заставив «террориста» взвыть от боли. Я неспешно поднял ногу и пнул парня. Судя по звукам, которые тот издавал, боли стало еще больше.

А потом пол под левой ногой провалился, и я неуклюже грохнулся наземь. Мой первый враг, не собираясь терять сознание, как я надеялся, врезал мне по колену, причем моей же трубой. Это было особенно обидно.

Я вырвал у него оружие и попытался сломать ему и вторую руку, но он вскочил на ноги и бросился бежать. Тип с шилом в щеке последовал за ним.

— Ага! — торжествующе закричал я. — Так-то, сволочи!

Однако я подумал, что торжествовать нечего: где двое, там и трое.

Где трое, там и четверо. А шило у меня было одно. Да и кулаками ребята в масках поработали профессионально — поднялся я с трудом, чувствуя в пояснице десяток забитых гвоздей. Колено также посылало отчаянные сигналы о помощи.

А Сидоров... Да что же он такое сделал, черт побери, что на него объявлена охота по полной программе?

Оставалось надеяться, что позже я получу ответы на все вопросы. А пока я вытащил Сидорова из машины, положил его правую руку себе на шею, а своей левой обхватил приятеля за то место, где у некоторых людей бывает талия.

И мы потащились к выходу из гаража. Сидоров пребывал в счастливом неведении о происходящем. Его глаза были закрыты, цвет лица и кровавая отметина на майке все больше меня беспокоили. Иногда Сидоров вздрагивал, начинал перебирать ногами, чем очень мне помогал, а затем снова терял сознание.

Тут я уже не представлял себя Брюсом Уиллисом. Вспомнилось другое: «Ох, нелегкая это работа — из болота тащить бегемота». Вот именно. Особенно если в правой руке вы вдобавок ко всему сжимаете обрезок трубы, на случай, если кто-то покусится на вашего бегемота.

Пока мы добрались до тумбочки с телефоном, я успел вспомнить все матерные словосочетания, которые знал. Чтобы дойти до выхода из гаража, пришлось произнести их все по второму разу.

Черномасочные ниндзя нам не попадались. То ли зализывали раны, то ли вообще сбежали жаловаться тому, кто их послал, и требовать компенсации за полученные телесные повреждения. То ли...

Выстрел грохнул в тот момент, когда я и Сидоров вывалились из гаража на свежий воздух. Вспышку я не увидел, но тонкий противный свист над головой произвел должное впечатление. Они и не думали сбегать. Они стремились довести дело до конца.

Я взвалил Сидорова на себя как мешок с картошкой и ринулся вперед, к своей машине. Хотя ринулся — слишком сильное слово. Хотел бы я ринуться, однако с Сидоровым за плечами, с больным коленом и ноющим позвоночником получалась только не слишком резвая трусца.

8
{"b":"9341","o":1}