ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Как выучить словарные слова с удовольствием
Анекдоты и тосты для Ю. Никулина
Давай позавтракаем!
Жужино сокровище
Женский день
Без психолога. Самоучитель по бережному обращению с собой
Манифест инвестора: Готовимся к потрясениям, процветанию и всему остальному
Сердце. Как помочь нашему внутреннему мотору работать дольше
Кот для двоих

Представление завершилось выходом невесты в восхитительном свадебном наряде, украшенном гардениями. Каролина с завистью смотрела, как остальные манекенщицы выстроились на подиуме, окружив своего маэстро — стройного, в очках Ив Сен-Лорана, — ему аплодировали, осыпали поцелуями. Каролине очень хотелось, чтобы и она могла разделить с ними их радость и волнение.

Она возвращалась в «Криллон» воодушевленная, все еще под впечатлением красивой одежды, великолепия и атмосферы восторга. Очутившись у себя в номере, она прочитала маленькую записку, которую оставил для нее Перикл. Сердце у нее упало. «Мне очень жаль, Каролина, — говорилось в ней, — но меня вызвали по срочному делу моего клиента из Америки. Я уезжаю в Лондон. К сожалению, я не знал, где тебя найти, поэтому не смог сказать это сам. Твой номер оплачен, поэтому можешь остаться здесь еще на несколько дней, если захочешь. Все было чудесно. Перикл».

Каролина перечитала записку, не веря своим глазам. Перикл уехал! Должно быть, он уже в Лондоне. Действительно ли его вызвали по делу? А может быть, Эвита? Она могла позвонить ему и заставить его?

Слезы катились у нее по щекам. Она без сил опустилась на стул, все еще сжимая записку в руке. Неужели он не мог дождаться, когда она вернется в отель? В Лондон самолеты летали через каждый час. Час раньше, час позже — какая разница? А может быть, разница была? Перикл мог не застать своего клиента, и она знала, что дела были всегда у него на первом месте. Она с грустью смотрела на записку, изучая его крупные, круглые буквы, как будто в них хотела найти отгадку его намерениям. Он не написал в конце «люблю», удрученно подумала она, а ведь совсем нетрудно было написать в конце — «Люблю, Перикл», даже если он и не имел этого в виду. Несмотря на все его слова прошлой ночью, она абсолютно не была уверена, что Перикл действительно любил ее, но она была твердо уверена в другом: она его любила.

На следующее утро она купила билет на девятичасовой рейс в Лондон. Занеся вещи к себе домой, она сразу направилась в галерею Джейго. Служащие с любопытством провожали ее взглядом, прекращая разговоры, когда она проходила мимо.

На ее столе лежал большой конверт кремового цвета. «Дорогая Каролина, — писал Перикл. — Неожиданно на меня свалилось много работы и встреч с клиентами, и я буду отсутствовать в галерее несколько недель. На следующей неделе я собирался в Нью-Йорк, но у меня изменились планы. Поэтому хочу попросить тебя поехать туда самой и побывать в нескольких новых художественных салонах, чтобы составить представление о положении вещей на сегодняшний момент. Я знаю, что могу доверять твоему вкусу. Мой секретарь все устроит. Не торопись возвращаться, побудь там три-четыре недели, если захочешь. Мы чудесно провели время вместе. Спасибо за все. Перикл».

На борту самолета, летевшего в Нью-Йорк, кино закончилось. В салоне зажегся свет, и Каролина смахнула непрошеную слезу, напомнив себе, что была жутко зла на Перикла и на себя тоже за свою глупую наивность. Прочитав тогда записку Перикла, она вышла из галереи, не обращая внимания на любопытные взгляды сотрудников. Она мечтала только добраться до своей квартиры, чтобы спрятаться там, как раненый зверь. Целую неделю она пыталась поймать Перикла по телефону, оставляя бесчисленные сообщения на его автоответчик. Но он так и не позвонил ей. Когда несколько дней спустя в газетах появились фотографии его свадьбы с восхитительной блондинкой Эвитой, она почувствовала себя последней дурочкой. Каролина не могла простить себе, что поверила Периклу. Потом она разозлилась и на него тоже. Проплакав два дня, она неожиданно почувствовала облегчение. Сидя в кровати и глядя на утреннее солнце за окном, она неожиданно подумала: наплевать на все! Она примет предложение Перикла, прекрасно понимая, что оно было сделано специально, чтобы избавиться от нее. В конце концов, она всегда хотела попасть в Нью-Йорк.

— Дамы и господа! Самолет скоро приземлится в нью-йоркском аэропорту имени Джона Кеннеди. Будьте любезны, не забудьте пристегнуть свои ремни…

Каролина потуже затянула свой ремень и стала глядеть в окно, пытаясь рассмотреть сказочные небоскребы Манхэттена… Перикл остался позади, впереди была неизвестность, и, может быть, Бродвей…

ГЛАВА 4

Гала махала рукой из окна поезда, дожидаясь, пока стройная фигура Дебби не скрылась полностью из вида. Она покидала Лидз, оставляя позади мрачные серые склады и фабрики, которые вскоре уступили место зеленым просторам Западного Йоркшира. Отойдя от окна, Гала села и глубоко вздохнула. Наконец-то она была в пути. Впереди ее ждал Лондон и маленькая однокомнатная квартирка в неизвестном районе под названием Эрл Корт. С волнением она думала о том, что будет делать, когда поезд остановится на вокзале Кингс-Кросс… Ах, да, нужно следить за багажом, она слышала, что, если отвернешься на секунду, вещи уведут из-под носа; сумочку нужно крепко держать в руках, даже если денег в ней едва хватит на такси и на сандвич в поезде; остальные деньги она спрятала в специально сшитом поясе, который надела под пояс юбки и который доставлял ей неудобства, а ее новая чековая книжка — первая в жизни — лежала в кошельке.

Нервно покусывая губы, Гала осторожно оглядела своих попутчиков. Ей казалось, что в поезде было слишком много усталых бизнесменов, читающих «Таймс». Похоже, что поездка в Лондон утром в понедельник была для них привычным делом. Студентов ехало тоже много, за спиной у них висели рюкзаки, они бесстрастно жевали яблоки и читали «Сан» или «Гардиан». Никто и не посмотрел в ее сторону, и она с тревогой взглянула на себя в зеркальце убедиться, что выглядит нормально. Она выбирала одежду, в которой была сейчас, очень долго. Как-никак это было первое появление Галы-Розы в Лондоне, и ей хотелось произвести благоприятное впечатление. На ней была серая юбка в складку, свободный серый свитер и красные туфли без каблука. Серый жакет в тон юбки был аккуратно сложен и лежал на полке у нее над головой. Вокруг шеи она повязала яркий платок, так, чтобы концы его свободно болтались спереди, как учили ее в школе манекенщиц. Ее длинные светлые волосы были зачесаны назад и собраны в хвост большой красной заколкой, а лицо было тщательно, но очень умеренно подкрашено. Но оказалось, что все ее усилия были напрасны, никто не обращал на нее никакого внимания, никто не смотрел в ее сторону. Никому не было дела до нее. Ее как бы не существовало, как это случалось с ней и раньше.

Гала подавила в себе внезапный страх, который угрожал полностью овладеть ею. Она не станет отчаиваться, она не будет обращать на них внимания, точно так же, как это делают они. Ведь она была Гала-Роза, будущая знаменитость. Она станет такой же всемирно известной манекенщицей, как Джесси-Энн. Для этого она ехала в Лондон и надеялась на успех.

Фотографии Джесси-Энн, вырезанные из журналов, были наклеены по всей стене ее просторной спальни, и каждую ночь, прежде чем заснуть, Гала подолгу смотрела на высокую красивую блондинку, которая была прекрасна и в простых шортах с майкой, и в черном бархатном платье и бриллиантах. Восхитительная — слово, которым пользовалась Гала при описании Джесси-Энн, которая находилась так далеко от родного города Галы Гартвейта, что, казалось, жила на другой планете. В своих мечтах она представляла себя знаменитой фотомоделью, путешествующей по свету, как Джесси-Энн, всеми обожаемой, и не заметить которую было уже нельзя.

Гала, конечно же, не было ее настоящим именем. Этим именем она всегда называла себя в тех детских фантазиях, в которых могла быть всем, чем хотела, а не просто пухленькой обычной девочкой, да еще с таким именем, как Хильда Мерфилд. Хильда! У других девочек были красивые имена, например, Трейси, Анджела или Шарон. Но фантазировала она не только в детстве. Хотя ей было уже семнадцать, она до сих пор любила помечтать. Разница состояла только в том, что, будучи ребенком, она ничего не могла сделать для того, чтобы воплотить свои мечты в жизнь. Это имя, Хильда, давило на нее, как давил мрачный дом на задворках города, состоящий из двух комнат внизу и двух наверху, с серой бетонной пристройкой, в которой разместилась небольшая холодная ванная.

23
{"b":"93575","o":1}