ЛитМир - Электронная Библиотека

И разумеется, успех и слава Данаи росли с каждым днем. Она была перегружена работой, и ей сложно было управляться со всеми делами сразу, а ее время в «Имиджисе» было расписано на десять месяцев вперед. Сейчас она уезжала с Талой на остров. Даная стала полноправным партнером наравне с Джесси-Энн и Каролиной, и «Имиджис» брал на себя больше работы, чем могла выполнить. Джесси-Энн считала, что «Имиджис» мог бы держаться на плаву, работая только на «Ройл», но только выполняя постоянные заказы «Авлон», «Броди» и «Вог» и множества молодых фотографов, что, вместе взятое, давало прекрасный бизнес. Они действительно могли расправить крылья и взлететь.

«Тогда почему, — думала Джесси-Энн, — достигнув того, чего хотела, всего, ради чего работала, мне стало казаться все бессмысленным?» Она знала ответ на этот вопрос. Потому что рядом не было Харрисона, который хотел бы ее выслушать, не было Харрисона, чтобы поздравить ее и разделить радость успеха, будь все проклято!

Она расхаживала по комнате, ревниво думая о Мерри Макколл, убеждая себя, что была рада, что самой не пришлось добиваться места модели «Ройл», пребывая в постоянном напряжении, чтобы великолепно выглядеть, и все же признавалась себе, что, как ни странно, она завидовала Мерри. Это она должна была быть во время триумфального шествия вместе с Харрисоном. Это она должна была беззаботно и весело развлекаться, вместо того чтобы быть той вечно спешащей, деловой женщиной, которой она стала. Конечно, ее немного беспокоило, что Харрисон проводил так много времени с командой, которая занималась рекламой моделей «Ройл» и Мерри, летая в Чикаго, или Хьюстон, или Сан-Франциско, чтобы встретиться с ними, но она полностью доверяла Харрисону. И в то же время ее одолевали тяжкие раздумья — когда же это кончится?

ГЛАВА 20

Теперь, когда Успех с большой буквы наконец-то заслуженно буквально упал ей в руки, Даная решительно настроилась жестко требовать и ждать, пока получит именно то, что ей с самого начала было нужно. Взяв своим девизом странное изречение: «Начни, чтобы продолжить», Даная решила, что ей необходимо все самое лучшее. Это не означало, что с ней будет трудно, хотя, если потребуется, она станет непробиваемо трудной. Инстинктивно она понимала: чтобы оставаться на вершине, надо окружать себя только лучшими людьми. Она работала только с лучшими моделями, и это совсем необязательно были известнейшие модели, но те, которые она считала лучшими. Кроме того, она ввела правило, по которому все места для съемок выбирает она сама. Даная следила за появлением фотографий Галы-Розы, дозируя их, как сахар во время войны, отвергая посредственные и демонстрируя свою протеже в самых выгодных для модели ситуациях, но даже при этих условиях делала это время от времени, потому что слишком хорошо знала, как Нью-Йорк может мгновенно, с жадностью поглотить свежее, непримелькавшееся лицо, а потом выплюнуть его, пресытившись и потеряв к нему интерес спустя шесть месяцев, потому что его слишком часто использовали.

И конечно, только она фотографировала Галу-Розу.

Крошечный островок Харбор — место, которое Даная сочла вполне подходящим своей новизной и тем, что он не входил в число избитых мест, а это соответствовало стилю Данаи и могло оживить январский выпуск «Вог» сиянием солнечного света и роскошью пляжа. Итак, Даная со своей свитой, состоящей из четырех моделей, молодого парня, который занимался макияжем, Изабель, которая всегда выполняла макияж Галы-Розы, парикмахера и стилиста Гектора, редактора отдела мод журнала «Вог» и помощника Данаи, а также одежды, шляп, аксессуаров, обуви, украшений и аппаратуры для съемок, летели туда. Через иллюминатор неожиданно накренившегося самолета Даная увидела захватывающую дух картину — море, переливающееся десятью оттенками голубого, обнимающее восхитительно изогнутый, ослепительно-белый пляж, окаймленный пальмами. Внизу лежала аквамариновая лагуна, кристально-прозрачная, а медленные волны контрастировали с выложенным черной плиткой бассейном, принадлежащим единственной на острове гостинице — «Харбор-отелю». Бунгало роскошной гасиенды[22] соблазнительно раскинулось между морем и лагуной, предлагая всем комфорт прохладных, выложенных терракотой холлов.

Маленький самолет нырнул еще раз, вызвав у всей группы возгласы притворного страха и смех. Неожиданно в иллюминаторе Данаи исчез пляж, и он обрамлял теперь только застывшее, без единого облачка небо, сверкавшее, как голубая эмаль, на ярком дневном солнце. Успех пришел так быстро, думала она, глядя на голубизну, что иногда чувствовалось, что, если она хоть на минуту задумается о нем, этот хрупкий каркас может разрушиться. Ее жизнь была вихрем, состоящим из действия — но созидательного действия. Броди Флитт как бы перенес ее в другую реальность. Это ее концепция, ее фотографии привлекли внимание всей страны. Не все было, конечно, так гладко, — некоторые влиятельные группировки подняли волну критики, возражая против ее эротических произведений, которые украшали шоссе и улицы городов десятиметровыми щитами. Но дурная слава только разжигала интерес к ней в сфере рекламы, одежда Броди Флитта продавалась в несметном количестве.

Сам Броди пригласил ее поужинать в дорогой ресторан — для Данаи Лоренс, великолепного фотографа, ничего другого, кроме самого лучшего, как он сказал. Весь ужин он держал ее за руку, хотя она жаловалась, что ей трудно так есть, но они выпили много шампанского, много смеялись, и ей было хорошо с ним, как ни с кем другим — кроме Брахмана. Но все же ей не хотелось, чтобы отношения зашли дальше дружеского рукопожатия и прощального поцелуя.

— Это потому, что я просто грубый панк из Бронкса, — грустно пробормотал Броди, когда она проводила его до дверей своей квартиры и попрощалась, решительно сказав: «Спокойной ночи».

— Я не знаю, как обращаются с такой девушкой, как вы. Вот в чем дело. Разве не так?

— Броди, — вздохнула она, — забудь о парне из Бронкса. Ты так же, как и я, прекрасно знаешь, что ты — привлекательный, чувственный мужчина, мужчина, который созидает, мужчина, который прекрасно ладит с самыми изысканными дамами. Если они не жалуются на тебя, почему что-то должно не нравиться мне? Ты обворожителен, Броди Флитт, и ты знаешь об этом!

— Тогда почему, если я так чертовски обворожителен, ты не разрешаешь мне остаться?

Выражение оскорбленной невинности на его лице заставило ее рассмеяться, но она стойко придерживалась своего решения, хотя Броди был очарователен, интересен и крайне привлекателен. Но она поклялась вложить всю энергию в работу. И кроме того, знала, что с Броди будет много хлопот, он станет слишком много требовать — слишком много времени, слишком много страсти, слишком много энергии. В любой другой момент своей жизни она сказала бы «да», но теперь это могло быть только «нет».

— Домой, Броди, — сказала она, выпроваживая его. — У меня много работы завтра.

— У меня тоже, — пожаловался он.

— Тогда нам обоим стоит хорошенько выспаться, не так ли? Спасибо за чудесный вечер. Ужин был великолепен, и с тобой было необыкновенно хорошо.

— Женщина, живущая карьерой! — пожаловался Броди, засовывая руки глубоко в карманы и направляясь к выходу по коридору. — Позвони мне, Даная, когда работы будет поменьше, — бросил он через плечо.

Иногда после долгого рабочего дня, одна в своей квартире, все еще переполненная энергией и возбуждением, Даная подумывала о том, чтобы позвонить ему, но Броди был не из тех, кто удовлетворился бы одной случайной ночью. Поэтому дело кончилось тем, что она ему так и не позвонила и вместо этого проводила вечера с Галой.

У Галы была теперь своя квартира в том же доме, что у Данаи, так что она могла все еще присматривать за ней, да и Гала говорила, что более уверенно чувствует себя, зная, что Даная здесь, только двумя этажами выше. Бедная, неуверенная, маленькая Гала! Она так неохотно покидала студию Данаи, опасаясь одиночества, но когда на сцену вышел Маркус, ее взгляды изменились.

вернуться

22

Гасиенда — крупное поместье в ряде латиноамериканских стран.

67
{"b":"93575","o":1}