ЛитМир - Электронная Библиотека

Громко хлопнув за собою дверью туалета, Лоринда подошла к ряду раковин. Бросив сумку на стул, она увидела в зеркале перед собой отражение собственного перекошенного злобой лица. Трясущимися пальцами она пыталась разгладить морщинки и низко опущенные уголки губ. А она-то думала, что легко справится с поставленной задачей! Узнав, что няню уволили и Джесси-Энн сама взялась подыскать замену, Лоринда решила, что наконец-то настал долгожданный момент. Все шло по плану, и если она проявит немного смекалки, то Джесси-Энн собственноручно поручит ей присматривать за Джоном. Была готова новая квартира, в уголке которой стояла новая маленькая детская кроватка, в которой будет спать Джон с красивыми игрушками, которые позабавят малыша. Она даже запасла в холодильнике все, что, как ей казалось, очень любят маленькие дети. Нужно сохранить мальчика в целости и сохранности до тех пор, пока она не отомстит Джесси-Энн. А затем, отдав малыша Харрисону, она сама, как и подобает доброму ангелу-хранителю, присоединится к их маленькой компании. Часто имея дело с математическими вычислениями, она была знакома с законом средних чисел, поэтому допускала, что может случиться всякое, что повлечет за собой нарушение симметрии хорошо разработанного ею плана, и тогда нужно будет принести в жертву маленького Джона. Но ей очень не хотелось причинять боль Харрисону такой неприятностью. «Нечего сентиментальничать по этому поводу, — предупредила она себя, не отрывая черных глаз от зеркала, — хотя бы потому, что ты любишь Харрисона Ройла! Помни о том, что Джон является не только частицей Харрисона, но и Джесси-Энн тоже, и согласно все тому же закону средних чисел, он тоже унаследует черты ее дьявольской натуры».

— Привет, Лоринда! — В дверях показалась Анабель, самая первая модель Гектора, которая стала теперь одной из звезд «Имиджиса». — Господи, — глотая воздух, сказала она, — мне срочно надо покурить, а это единственное укромное место, где Джесси-Энн не сможет меня найти. — Проталкиваясь к раковине и доставая из кармана пачку «Мальборо», она взяла в свои длинные, аккуратно наманикюренные пальцы сигарету и начала пускать струи сигаретного дыма. — С тобой все в порядке, Лоринда? — спросила она, с удивлением глядя на девушку, которая выглядела чрезвычайно бледной и какой-то странной.

Засунув руки в карманы свитера и отвернувшись от зеркала, Лоринда резко ответила:

— У меня все в порядке, просто я немного устала, вот и все.

— Слишком много проводишь бессонных ночей, — поддразнивала ее Анабель. — С этим немедленно надо кончать, Лоринда, потому что это обычное баловство. — Затянувшись, она закашлялась, а потом снова принялась пускать дым. — Бог мой, нужно срочно бросать эту привычку: знаю, что это надо непременно сделать, иначе курение окончательно погубит меня.

Держа руку в кармане, Лоринда сжимала в ладони холодный металлический ключ — ключ от ее собственной квартиры. До завтра Джесси-Энн может найти новую няню, и тогда слишком поздно будет что-то делать… Больше она не станет ждать. Нужно сегодня же увезти Джона. Не говоря ни слова, она прошла мимо Анабель с маской презрения на лице.

— Эй, извини! — крикнула ей вслед Анабель. — Я же просто пошутила, я вовсе не думала обижать тебя, Лоринда. — Анабель глядела удивленными глазами на плотно закрывшуюся за ушедшей Лориндой дверь. — Во дает! — нервно бормотала она. — Ведь я же только пошутила.

«Вот это денек», — подумала Джесси-Энн, устало плюхнувшись в кресло. Уже пять часов вечера, а работа в самом разгаре, в каждой студии толпился народ, и «Имиджис» напоминал пчелиный улей, переполненный манекенщицами, фотографами, посыльными.

Здесь царила более напряженная, чем в присутствии Данаи, атмосфера, и это во многом объясняло то, как вела себя Даная до случившегося… Она всегда старалась уладить все конфликты между сумасбродной Шейлой и Орсоном Уэллсом, вечно бегающим по студиям и орущим, что все не так и ничто не вселяет в него надежды.

«Надежды, — повторила про себя Джесси-Энн, — каждый понимает это слово по-своему». На что надеялась она, выходя замуж за Харрисона? Было ли у нее другое, кроме надежды, чувство, гарантирующее долгую и крепкую любовь? Да, было, потому что она все еще до безумия любила Харрисона. Было бы куда лучше, если бы она охладела к нему, по крайней мере, не было бы в сердце такой щемящей тоски. Она ошибалась, думая, что бурный рабочий день поможет ей забыть о собственных печалях и горестях. Даже в моменты приятного времяпрепровождения за заполнением заказов и счетов, а также проверки состояния дел в других студиях она не могла отключиться от своих неприятностей. Каждый раз, когда ее взгляд падал на голубоглазого темноволосого Джона, сердце сжималось от боли.

Ее сын спал на софе с белой твидовой обивкой, вытянув тонкие, маленькие ножки с острыми коленками и подперев крошечным кулачком щеку. Одному Богу известно, как сильно она любила этого малыша, который с самого рождения не переставал являться для нее источником беспредельной радости. И сейчас, по прошествии двух лет, он был для нее не только ребенком, но и замечательным другом. Джон рос очень умным мальчиком, проявлявшим любознательность к окружающему миру, и быстро схватывал то, что было недоступно пониманию более взрослых детишек. Он всегда чувствовал ее настроение, даже когда она притворялась, надевая маску благополучия и довольства, а когда начинала сердиться и давать волю своим чувствам, он смотрел непонимающим взглядом, а затем, как бы успокаивая ее, протягивал к ней свои маленькие ручки и говорил: «Я люблю тебя, мама». Глядя на Джона грустными глазами, она думала, что в хорошее время он бы играл с другими малышами под няниным присмотром, а вместо этого сидит теперь и играет сам с собой в пустом офисе. Джон быстро привык к произошедшим в его жизни изменениям, неотступно следуя за ней по студиям, восхищаясь видом оборудованных телефонами и компьютерами комнат. Но сегодня утром он спросил свою мать, скоро ли он увидится с папой и можно ли ему написать письмо, после чего, зажав в руке авторучку, он с помощью Джесси-Энн нацарапал аршинными буквами послание следующего содержания: «Дорогой папочка, я скучаю по тебе и люблю тебя. Джонни». С чувством гордости Джон наблюдал за тем, как Джесси-Энн вложила перепачканное чернилами письмо в конверт, запечатав его и даже позволив ему приклеить почтовую марку.

— Мы опустим это письмо сегодня вечером по дороге домой, — пообещала она ему, хотя, судя по всему, вернуться домой они должны были нескоро. Возникли небольшие проблемы в третьей студии, и по причине отсутствия в дневное время Данаи и Каролины ей самой пришлось решать возникшие проблемы. Бросив беспокойный взгляд на Джона, она подумала, как бы сделать, чтобы не разбудить спящего ребенка и одновременно заняться делами.

— Джесси-Энн, — обратилась к ней появившаяся в дверях с кипой бумаг Лоринда. — Я хотела бы отдать вам на подпись эти документы до своего ухода с работы. — Грустно-задумчивый взгляд ее холодных глаз остановился на спящем в уголке софы ребенке.

— О, Лоринда! — с облегчением воскликнула Джесси-Энн. — Можно тебя попросить об одной услуге? Мне нужно отойти в третью студию на пять-десять минут, максимум — пятнадцать. Не хотелось бы тревожить ребенка, который так сладко спит. Побудь с ним вместо меня, я обещаю, что долго не задержусь.

На мертвенно-бледном лице Лоринды заиграл румянец, и она, положив на стол Джесси-Энн бумаги, присела на софу рядом с Джоном.

— Можете не волноваться, — сказала она спокойным тоном. — Делайте свои дела, Джесси-Энн.

— Ты просто ангел, Лоринда! — крикнула Джесси-Энн, собираясь покинуть комнату. — Тогда я пробуду в студии ровно столько времени, сколько понадобится, чтобы разобраться с делами. Сегодня предстоит урегулировать вопрос с моделями, а больше у меня нет никаких планов на сегодня! Спасибо тебе огромное, Лоринда!

Подождав, когда стихнут в коридоре шаги спускающейся по лестнице Джесси-Энн, Лоринда прошла по коридору, а затем осторожно выглянула вниз, в лестничный пролет. Из открывшейся двери расположенной внизу студии послышались звуки музыки, а когда дверь закрылась, Лоринда, выждав несколько минут, стала прислушиваться, нет ли кого поблизости. Из близлежащих офисов не доносилось ни малейшего звука. Было половина шестого, и работники службы приема гостей а также секретари давно ушли домой. Вернувшись в офис Джесси-Энн, Лоринда с минуту смотрела на спящего ребенка. «Он все такой же милый, безобидный ребенок, — подумала она, — каким был тогда, вечером в Спринг-Фоллсе, когда заплакал, а я, взяв его на руки, баюкала до тех пор, пока мы оба не уснули».

96
{"b":"93575","o":1}