ЛитМир - Электронная Библиотека

ГЛАВА 10

Кто доверил сердцу голос, тот змеёю не шипит.

Языческая пословица

Микишка еле удерживался в седле. Дрожащие руки упирались в окровавленные дуги рогов. Шайтан осторожно ступал трёхпалыми копытами, колдобины обходил, голову старался нести ровно, без единого колыхания. Сотник, в любой миг готовый подхватить ополченца, ехал рядом. Ворон, всё понимая, вышагивал ноздря в ноздрю с рогатым собратом.

Резан повёл затуманенным взором, двинул головой и едва не свалился. Разлепив сухие губы, тихо прохрипел:

— Скоро ручей… по течению вниз, мелкая заводь… Рядом капище, старое, там не… — он замолчал и бессильно закрыл глаза.

— Всё понял! Молчи! — затараторил Извек. — Впереди будет ручей, по нему свернуть с дороги, до заводи, туда не сунутся, место заговорено! Правильно?

Микишка, не открывая глаз, еле кивнул. Дорога спускалась вниз и пересекала широкий ручей. Кони замедлили шаг. Ворон оглянулся, будто ожидая разрешения, и осторожно ступил в воду. Шайтан, как на привязи, двинулся следом. Сотник настороженно прислушивался, но тишину, нарушало только лёгкое журчание под ногами. Скоро ручей свернул вбок. В месте изгиба поблёскивал неглубокий круглый омуток, с ровным, выложенным гладкими валунами, дном. Прямо из воды, по склону, поднималась дорожка из таких же плоских камней.

Кони протопали вперёд и остановились. Не успел Сотник покинуть седло, как Шайтан аккуратно улёгся посреди заводи и замер. Почувствовав прохладу, Резан разжал пальцы, медленно сполз в воду. Голову опустил на торчащую из воды ступень.

— Так лучше, — пробормотал он. — Отдохну малость.

Сотник кивнул и остался стоять рядом. Микишкина бледность таяла на глазах. Шайтан вытянул шею, лизнул лоб, щёки. Ополченец зажмурился, чуть улыбнулся. Кожу опять защипали мелкие иголочки, будто долго сидел на морде, пока не отсидел и теперь затёкшая физиономия начинает отходить.

Убедившись, что Резан не собирается умирать, Извек расстегнул суму, вынул флягу и выдернул пробку. Микишка углядел заветный сосуд, вздохнул, приподнялся на локтях:

— Либо вина испить, может полегчает? С ним всегда легчает! За исключением тех случаев, когда не легчает, а?

— Испей, хуже не будет. — улыбнулся Извек.

Дождавшись, когда Резан напьётся, подхватил баклагу, приложился сам. Глотнув, обтёр усы, вбил пробку поглубже.

— Ну, полно отмачиваться, не хватало ещё от холода лихоманку подцепить.

— Ага, будя! — согласился Микишка. — Пошли на верх, обсушимся, согреемся. Солнце уже высоко.

Шайтан вскинулся на ноги, предупредительно подставил рог. Резан уцепился за гладкий костяной клин и, вдвоём с козлоконём, двинулся по каменной тропе. Ворон перестал пить и, оскальзываясь на мокрых камнях, затопотал за Извеком.

На вершине холма, деревья расступились и открыли высокий частокол. Дорожка шла через проход в ограде и упиралась в плоский жертвенный камень, над которым возвышался почерневший четырёхликий столб. Шесть камней поменьше образовывали внутренний круг. Доковыляв до него, ополченец тяжело опустился на крайний валун.

— По-моему, мы сегодня не завтракали.

— Ну вот, — обрадовался дружинник. — А Ворон сказал, ты умирать собрался.

— Он у тебя и говорить умеет?

— Умеет, только тихо и сам с собой.

Ворон поднял голову, переглянулся с Шайтаном. Сотнику показалось, что звери друг друга поняли. Он подошёл к коню, стащил со спины перемётную суму, и скоро над капищем воцарилась тишина, прерываемая скрипом травы, бульканьем вина и хрустом гусиных костей. Когда все насытились, дружинник достал Микишкин шестопёр. Повертел, осматривая заострённые пластины, на одной заметил почерневшую щербину, будто кто-то раскалёнными докрасна зубами выгрыз кусок стального лепестка.

— Хорошо, в лоб не попало! — заметил он и посмотрел на ополченца. — Тогда бы уже не пообедали.

Микишка мотнул кудрями и, будто припомнив что-то, показал ладонь с обожжённой кожей.

— В лоб не попало, а через руку по всему телу вдарило, особенно по мозгам.

— Странно, — задумался дружинник. — А у мне ничего, хотя по жерди тоже полыхнуло. Видать железо против них слабовато, хотя нет, последнего доколол клинком.

Он замолчал. Лоб прорезала вертикальная морщина. Потянулся к ножнам, встал и медленно, будто во сне, зашагал туда-сюда, восстанавливая в памяти расклад боя. Три пары глаз с недоумением уставились на него. Смотрели, как Извек помахал в воздухе мечом, развернулся и, отступив, бросил в ножны. Потом поднял с земли что-то невидимое, перекинул с руки на руку и, крест-накрест, взмахнул воображаемой оглоблей.

Затем отбросил несуществующий шест, выхватил меч и, скакнув вперёд, вогнал остриё в землю.

Резан поднялся, пошевелил плечами и направился к застывшему на месте дружиннику.

— И чё? Добил гада, что он и пикнуть не успел?

Извек, не меняя положения руки, присел возле меча, оглянулся.

— Вот как раз в этот момент он и пикнул в последний раз. Ударил по лезвию, когда ему брюхо протыкало. Треск был, искра из когтей была, но в когти же и ушла. А теперь смотри! — он указал на рукоять. — Рука лежит на оплётке, ни огнива*, ни навершия не касается. Что получается?

— Что? — переспросил Резан.

— Что через кожу и через дерево их волшебство не пробивает! Тем более по второму или третьему разу.

— Ага, — поддакнул Микишка. — В полной силе, да втроём, вон какие деревья валили, а вполсилы и меня пенька не смогли… почти.

Коники тоже решили перекусить и выщипывали пучки травы из под основания частокола. Изредка посматривали на жующего ополченца. Наконец, дождавшись когда тот приступит к печенью, подступили сзади и, отталкивая друг друга, засопели Микишке в затылок. Резан, со смехом, принялся рассовывать душистые лепёшки в их пасти.

— Ешьте, ешьте, только облизывать меня не надо!

— Почему не надо! — удивился Извек. — У тебя на роже уже почти ни одной царапины не осталось, и опухлость прошла. А, не оближи тебя Шайтан, неделю бы синий ходил.

Сзади заскулил шайтан. Оба оглянулись. Ворон вскинул голову, уши поставил торчком, глаза скосил на хозяина.

63
{"b":"94788","o":1}