ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Согласен.

Вот и... славно.

И всё же... э-э, хотелось бы принять участие. Вы должны меня понимать...

Чисто по-человечески я вас прекрасно понимаю, но – приказ есть приказ. В отличие от вас... я не вполне волен распоряжаться собой.

Мало похоже, что я действительно волен.

Ну, субъективное и объективное восприятия... крайне редко совмещаются. Разве что их искусственно... э-э, усреднить.

На этот раз речь Безымянного тормозила так же часто, как у Юного Друга. Словно дистанционный суфлёр находился настолько далеко, что даже его более сильный, чем у парнишки, «приёмник» с трудом подсказки улавливал.

Макс, он кто? – спросила Эли, отправляя в рот последнюю ложку каши. Эмберг к своей порции так и не притронулся. Зато кофе выпил жадно.

Это... – Макс Отто запнулся, в поиске формулировки. – Я могу сказать, что вы с самого начала нас опекали? – спросил Безымянного.

В какой-то степени да.

Но почему?

Это мне неизвестно. Мне приказали, я выполнял.

Вам не кажется, что вы слишком многого не знаете?

И знать не хочу. Так удобней.

Удобней?

Не нужно никому врать, да и тайн я никаких не сболтну, если что... А теперь, люди добрые, я вынужден покинуть вашу милую компанию. Труба... зовёт. Да и вам пора.

Интересно, где в этом подвале размещаются аквариумы?.. – задумчиво сказал Макс Отто.

Это не единственный способ... перемещения. Есть более компактные.

До свидания?.. – Эмберг задержался на пороге. Интонацию постарался сделать выразительно вопросительной.

До свидания, – подтвердил Безымянный. – В Дороге не прощаются... Встретимся... Кажется.

Макс Отто улыбнулся, оценив иронию, и поспешил за Эли, которая уходила всё дальше по коридору, вслед за Юным Другом.

Пройдя по мрачному сырому тоннелю, они очутились в обширной, но очень низкой зале. До потолка можно было достать рукой, а дальние стены терялись во мраке. Света свечей хватало только на то, чтобы осветить «пятачок» у двустворчатого входа. Что там во тьме таилось, можно было только гадать. И от соседства неизвестности по спинам невольно продирал ознобный морозец.

В нескольких шагах от щели между приотворёнными створками дверей, прямо на полу, был нарисован чёрный квадрат примерно метр на метр. Начертан небрежно, кривовато, наспех, чуть ли не углём.

Казалось бы. Но тем-то и отличается шедевр от ремесленнических копий эпигонов, что в нём сокрыта таинственная энергетика ОЗАРЕНИЯ, гениальная творческая импровизация, этак «походя», как бы невзначай создающая в единственном экземпляре нечто неповторимое, от плагиата изначально за-щищённое.

Взгляд тотчас прикипал к квадратной «окружности», и почему-то начинало мерещиться, что там, внутри черты, мелькают некие тени, цветные пятна, яркие блики. Словно никакой это не рисунок на полу, а ЛЮК, сквозь который, разомкнув мембрану, можно проникнуть в другое мироздание... заветная нарисованная дверца, ведущая в пресловутый Лучший Мир... По меньшей мере затянутое полупрозрачной занавесью окно, в которое можно разглядеть иную реальность.

Необходимо встать внутри тетраграммы... закрыть глаза, чётко представить... вообразить, куда... хотите попасть, и очень-очень захотеть оказаться в образе места, что предстанет перед внутренним взором. Затем открыть глаза и обозреть... внешнюю среду.

И всё? Так просто?!

Ну, можете спеть или сплясать... если вам так хочется. Счастливого пути.

Это у него юмор такой, – сообщил Макс Отто СПУТНИЦЕ.

А если мы представим разные места? – спросила озабоченно Эли. – Нас разбросает и мы... не будем ВМЕСТЕ?

Это уже ваши... проблемы. Хотите быть вместе – представьте одно и то же место.

А вдруг не получится?!

Значит, вам не стоит находиться вместе... В МЕСТЕ. Человек, не способный смотреть с другим человеком в одном направлении, вряд ли нуждается в его постоянном обществе.

Везёт же мне, эх-х, – вздохнула Эли. – Что ни мужчина, то философ попадается.

Куда? – спросил её Макс Отто.

Туда, где всё начиналось. Ты помнишь, где наши взгляды впервые встретились?

Ещё бы мне не помнить. Согласен... Любимая, – впервые произнёс он СЛОВО.

И я не забыла... Вот это проверочка чувств, ничего не скажешь.

Жизнь – вообще сплошная проверка на вшивость. Нескончаемая вереница выборов... а синоним выбора – решение.

И любое из них может оказаться роковым. Пойдём... Любимый, – впервые произнесла это СЛОВО она. – ТАМ продолжим диалог о высоких материях. Мне уже начинает нравиться это заумное занятие.

– А то! Есть же с кем обменяться впечатлениями о жизни. Они взялись за руки, хором сказали Юному Другу: «Пока

пока-а!», – вступили в очерченный на грязном полу чёрный квадрат и закрыли глаза.

Пункт двадцать четвертый

МИР: МУЛЬТИСЕТИ

(дата: однажды летом)

*** О Н О

– Пожалуйста, господа, займите каюты. В момент старта небезопасно находиться вне персональных защитных систем.

«Персональных! Вот и дождались, – подумал Некто. – Новые времена, новые реалии... Запретные слова входят в повседневный лексикон».

Человечек был похож на отельного прислужника. Униформа с нашивками, заискивающий взгляд... Конечно, корабельный стюард мог воспользоваться «внутренней» связью, но по новым правилам НАПРЯМУЮ беспокоить влиятельных персон не дозволялось.

Да уж, кто-кто, а он заслужил, чтобы к нему относились с глубоким уважением, и скоро, очень скоро его заслуги в сохранении независимости личности придётся признать всем прочим индивидам человечества. У мультисетей, множественного обитаемого мира протяжённостью в бесчисленные мириады парсеков, появится единовластный хозяин. Ни один человек за всю историю человечества не смел даже мечтать об этом. Точнее, мечтать об абсолютной власти мог любой или любая, вкусившие хотя бы краешек сладчайшего плода и заражённые властолюбием, но – реализовать мечту... Власть над миллионами планет, настоящая власть, а не лицемерная инсценировка в виде так называемой демократии.

Власть ЛИЧНОСТИ, и никаких поблажек толпе. Бессмертной личности, способной не только строить планы, но и с боями отвоёвывать ресурс времени, достаточный для их реализации.

В соседних каютах занимали свои «средства защиты» спутники.

Воплощённый в крепкое мужское тело-носитель посланник Я-Мы (вторым представителем коллективной сущности числился сегмент, которым оно прикрыло своё незримое присутствие).

Один равновеликий (или Избранный), полусущность в облике выжившей наследницы хозяйки Сада Юности и Красоты.

Один депутат Метапарламента (европеоид женского пола) и один пресс-генерал (женщина-монголоид, исполняющая обязанности прежнего Гендиректора, бесследно исчезнувшего в конце зимы этого года). Сущности, представляющие индивидуумов.

И посланник МЫ, в теле крупногабаритного негроидного мужчины. Не договорено ещё, как его звать (частичная сущность?).

Пятеро индивидов.

По правилам нововведённой терминологии словом ИНДИВИД именовались отдельно взятые тела-носители (вне зависимости от того, СКОЛЬКО сегментированных ресурсов памяти их в текущий момент «образумливает»).

Три последние буквы, «УУМ», дозволялось оставить (дань традициям) только обделённым природой индивидуальностям; тем убогим, что обречены на единственное сочетание «разум-плоть». Предтечам.

Индивидуум. Тот, кто появился во Вселенной раньше всех прочих и до сих пор пребывал в застывшем статусе. Предыдущее звено эволюции, отживающее свой век, и потому рано ли, поздно ли... Всё ещё достаточно сильное, чтобы с ним считаться. Подобно тому как приходится принимать в расчёт силу равновеликих, этой малочисленной «боковой ветви» развития человека.

Но в будущем индивидуумам нет места. Будущее за другими силами.

Легион и Семья полагают, что за ними. Рано или поздно предстоит великое слияние, ПОРОДНЕНИЕ множественных сущностей.

103
{"b":"96336","o":1}