ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Пункт девятнадцатый

МИР: ПЕЩЕРНЫЕ ДЖУНГЛИ

(дата: двадцать пятое ноль первого тысяча сто тридцать девятого)

** О Н И

– Добавку? – спросил Ошима-сан.

Эллен молча покачала головой, а Макс протянул тарелку.

Все забываю спросить, – Японец добавил ему каши, – это правда, что ты червей кушал, или специально придумал?

Бывало и хуже. Один раз чуть было человечины не перепало.

И?

Вышли к людям.

Макс ненавидел вспоминать эту историю. Но сынка мультимиллионера, ведущего крайне разгульный образ жизни, случалось, ЗАНОСИЛО. Еще и как!

– Тогда для тебя концентраты и консервы – настоящие деликатесы, – прокомментировал Такеши Ошима.

Мужчины, перестаньте, – попросила Эллен.

Тебе легко, у тебя не растёт борода. Знаешь, как чешется... Ощущение, что там перхоть.

А жучков никаких нет? Маленьких человеколюбивых жучков... – Японец почесал свою отросшую жиденькую бородку.

Они такой грязи не выдержат.

Это точно. Удел человеческий другим тварям не по силам.

Сколько уже? Три недели без мыла и воды?

Чуть меньше. Девятнадцать суток.

У меня такое чувство, что больше. Месяца три...

Три недели. Целых три недели они проторчали взаперти в этой вонючей (теперь уже и благодаря им), километровой длины прямой «кишке», протянувшейся от камеры с ручейком до... КАМЕРЫ кристаллической. Спустя девятнадцать суток красота уже не воспринималась. И слов красивых не находилось. Выхода нет? Нет. Камера.

ТЮРЬМА.

Чем бы она на самом деле ни являлась, для них – тюрьма.

Поедали концентраты. Благодаря наличию воды, голодная смерть им в ближайшие пару месяцев не грозила – сублимированная пища из крохотных пакетиков превращалась в полноценную порцию еды. Совершенно неаппетитной, но исключительно питательной.

Пялились друг на друга. Пялились на стены. На пол. На пятна плесени. Потом надоело. Большей частью с закрытыми глазами сидели, и разговаривали. Поговорить было о чём... Пока не надоело.

Главная тема: Ловушка.

И они в ней. Узники мифа о свободе.

ВО ПОПАЛИ.

Идей, как получить обратный билет наверх, – ноль. Ни-че-го.

Часы превращаются в сутки, сутки слагаются в недели. Тела зарастают грязью. Вода течёт тонюсенькой струйкой, её хватает только для питья и еды.

От вони никуда не деться. Начиная с третьих суток – гадили в одном отрезке, неподалёку от входа в кристаллическую камеру, а спали в полусферической. Но вездес-сущая вонь ухитрялась преодолевать километровое расстояние.

Отверстие в углублении – размером с ладонь. Спускать в него отходы метаболизма побоялись. Вдруг забьётся. Вода постепенно заполнит объём, и если не найдёт себе нового стока... если они доживут, с голоду не помрут раньше... Пленники свободы захлебнутся.

Единственное отрадное обстоятельство – дышится нормально. Откуда-то поступает свежий воздух. Задохнуться не грозит.

Только бы хватило выдержки ДЕРЖАТЬСЯ...

Идеальная могила. Никакой спутник-шпион не засечёт...

Ты в школе никогда на олимпиадах не бывал?

Да нет, не пришлось. Я в школе учился чисто номинально. Папа, увы, мало обращал внимания на то, чем дитя занято. Он меня любил по-настоящему, я совершенно уверен, но в его образ жизни ребёнок не вписывался. Поэтому меня в основном воспитывали гувернантки и прислуга. В общем, я считаю, повезло. Однозначно плохих людей среди воспитателей не попалось, и мою психику не изуродовали. Конечно, социально полезным мне вряд ли светило быть, но и злым психопатом не стал. Так, добродушный раздолбай, весельчак-плэйбой, никогда не испытывавший нужды в деньгах...

А мне пару раз доводилось. Да, я когда-то был маленьким мальчиком и ходил в школу. Трудно представить, да?.. Такие же вот задачки решали. Смотришь, как дурак, а решение перед носом. Элементарное, в одно действие. Но чтобы до этой простоты додуматься...

Ох, до чего же не хватает нам здесь Кама...

Посвети, мне что-то в глаз попало, – сказала Эллен с нескрываемым раздражением в голосе. – Надо убрать.

Что это с тобой? Сейчас посвечу, ты только не волнуйся...

К твоему сведению, женщины иногда чувствуют себя ПЛОХО. Особенно в такой грязи.

Макс, не принимай близко к сердцу. У меня жена тоже иногда становилась невменяемой. Это нормально.

Ты был женат?..

Давно и скоропостижно. Гриппом дольше болеют. Правда, осложнения... Я ведь из-за развода стал тем, кто есть.

До того был тихим, приличным парнем. Законы соблюдал, налоги платил... Скромный такой, обычный миллиардер.

– В таком случае тебе развод пошёл на пользу. Разговаривая с Ошимой, Макс достал из кармана не первой свежести носовой платок и взялся за фонарь.

К этому инструменту у них было сложное отношение. С одной стороны, без света было бы совсем невмоготу, с другой – именно СВЕТ преобразил кристаллическую камеру, одновременно ЗАКРЫВ каменной плитой вертикальный колодец, по которому они сюда спустились. Верёвку перерезало ровненько, «бритвенным» лезвием.

Когда они, просидев несколько часов внутри КРИСТАЛЛА и не ощутив ни малейших изменений реальности, вернулись к выходу, то во всей полноте заполучили понимание: если какое-то желание и исполнилось, то воистину – совершенно не то, которое желалось сознательно.

ОТДЫХАТЬ ОНИ ТЕПЕРЬ МОГЛИ НА ПОЛНЕЙШИЙ ВПЕРЁД.

Но неужели у всех троих желания настолько СОВПАЛИ??? Всем троим захотелось именно этого – ОСТАНОВИТЬСЯ...

Такеши Ошима, когда держал в руках аккуратно срезанный остаток верёвки, озадаченно произнёс:

Неужели я ошибся... неужели мы пришли НЕ вовремя... неужели я неправильно истолковал слова проводницы...

Почему ты был уверен, что необходимо попасть сюда именно в ночь с шестого на седьмое января? – спросил его Макс.

Японец не ответил. Ответы на некоторые вопросы из него невозможно было выдавить никакими упрашиваниями.

Но ОСЕЧКА его ошарашила – ни малейших сомнений. Ошима-сан ВЕРИЛ, что именно в ТУ ночь, накануне седьмого января, настанет нужное время.

Сейчас, спустя почти три недели, Макс спросил у Эллен:

На что жалуетесь, больная?

Дай сюда фонарь. Достань лучше зеркало.

С женщиной в таком неуправляемом состоянии лучше было не спорить, и Макс отправился к рюкзакам и разложенным возле них вещам.

Держи.

Отойди от света. Не мешай.

Макс пожал плечами, вздохнул и присел под стенку рядом с Японцем. Тот сидел на разложенном спальном мешке и с пониманием следил за «семейной сценой».

Я себя Диогеном ощущаю.

По сравнению с этой преисподней его бочка была раем земным.

Рай и ад – это состояния души. То, что у тебя внутри. Ракурс восприятия.

Господу помолимся?

Да нет, я просто, вспомнил.

Ошима протёр влажной тряпкой тарелки и сложил их под стенку.

Как мы тут ещё ничего не подхватили, с этой антисанитарией...

Ни в коем случае. Заметил, как на нас тут всё здорово зажило?

Заживало действительно быстро. Конечно, биоконструктор, захваченный с собой в поход за мифом, был великолепен, но в такие сроки с такими повреждениями не справился бы и он. А в этой кишке последствия травм исчезли в первую же неделю, причём ни шрамиков от ссадин, ни следов от ушибов не осталось.

Не преддверие ада, а здравница прямо.

Живи не хочу. Скучно разве что. Зато ничего не болит. Когда же запас принесённой еды истощится, из складок в камере вполне могут и сталактиты, пригодные для питания, быстренько вырасти...

– Представь здесь модный курорт для престарелых миллионеров...

– Ага. Комплекс для любителей жизненных тупиков... Ошима-сан надтреснуто засмеялся и вдруг замер с отвисшей челюстью.

Эли, девочка, не шевелись...

Что ещё?

Тиш-ше, не шевелись... я, кажется, вспомнил...

Что, что?!

Эли, дай зеркало.

– Зачем?

– Эли, дай ему зеркало, – очень тихо, но очень отчётливо ПРИКАЗАЛ Макс.

90
{"b":"96336","o":1}