ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

3

Гома зовут Гомом те, кто его не любит, и все остальные – кто относится к нему безразлично. Его поступки, как погоду, предсказать невозможно. Если у нас в конторе устанавливали новую машину или заменяли старые, но еще надежные в работе компьютеры на новые, то сотрудники, которым приходилось обучаться обращению с этими игрушками самых последних моделей, сокрушенно вздыхали: «С этим Гомом не соскучишься!»

На Рождество раздавали отпечатанные бумажки, адресованные лично каждому сотруднику фирмы (вероятно, все машинописное бюро усердно трудилось над ними целый день, но подпись под этими поздравлениями по случаю праздника Герберт Друтер – была проштампована резиновой печатью лично им самим).

И меня всегда немного удивляло, что такая бумага не подписана его прозвищем – Гом. В этот знаменательный день денежных премий и подарочных сигар – премиальные суммы и количество сигар также невозможно было предугадать – его все называли с почтением полным почетным титулом – Великий Старик (Гом – по-английски Gom – аббревиатура от Gгеаt Оig Man – Великий Старик).

И действительно, в Гоме ощущалось нечто величавое – пышной гривой седых волос он напоминал знаменитого музыканта. Если другие собирали картины, чтобы избежать уплаты налогов на наследство, он коллекционировал их ради наслаждения. У Гома была привычка внезапно исчезать на месяц во время отпуска на своей яхте в компании писателей, актрис и других чудаковатых людей со странностями, вроде гипнотизера или садовода, вырастившего новый удивительный сорт роз, или, скажем, ученого, открывшего необычное лекарство, излечивающее, например, болезни желез внутренней секреции. Мы, обитатели нижнего этажа, никогда, конечно, особенно не Скучали о нем: просто ничего бы не знали, если бы газеты регулярно не печатали отчеты о его путешествий дешевые еженедельники внимательно следили за яхтой Гома от порта до порта, как обычно, выискивая какой-нибудь сенсационный материал на борту судна Друтера. Но там никаких сенсационных событий не происходило. Он избегал всяческих неприятностей.

Мне было известно немногим больше, чем моим коллегам: дизельное топливо проходило вместе с вином под общей статьей на представительские расходы.

Однажды это вызвало бурное возмущение сэра Уолтера Бликсона. Об этом мне рассказал мой шеф – главный бухгалтер. Бликсон являлся второй по значимости персоной в нашей фирме – его кабинет находился в 45-й комнате. Он владел таким же количеством акций, как и Друтер, но с ним не посоветовались насчет расходов на дизельное топливо. Он был невысокого роста, прыщеватый и невзрачный, к тому же его всегда грызла зависть. Он мог бы позволить себе купить яхту, но кто захотел бы путешествовать с таким занудой. Когда он высказался против расходов на дизельное топливо, Друтер великодушно сделал ему уступку, но предложил при этом выбросить со счета фирмы расходы на бензин для личных машин сотрудников. Сам же он пользовался автомобилем фирмы, потому что жил в Лондоне, а дом Бликсона находился в Хэмпшире. Таким образом было достигнуто то, что Друтер осторожно назвал компромиссом, и все осталось по-прежнему, как и было. Когда Бликсону удалось заполучить рыцарский титул, некоторое время преимущество было за ним, пока не разнеслась молва, что Друтер отказался находиться в одном наградном списке с Бликсоном. Чистой правдой было только одно – как-то на званом приеме, куда были приглашены Бликсон и мой шеф, Друтер вслух охаивал рыцарский титул, который собирались присвоить какому-то художнику: «Такого просто не может быть. Он не примет этого титула. Он откажется. Орден „За заслуги“ или разве что „Кавалер ордена Почета“ – единственные награды, действительно достойные уважения». Обида усугублялась еще и тем, что Бликсон даже и не слышал о такой награде, как орден Почета.

Но Бликсон ждал своего часа. Еще один пакет акций обеспечил бы ему контроль над всей фирмой, и мы привыкли к мысли, что главная его молитва по вечерам (он был церковным старостой в Хэмпшире) посвящена тому, чтобы эти акции выкинули на рынок, пока Друтер путешествует в открытом море на яхте.

4

С тяжелым сердцем я постучал в дверь десятой комнаты и вошел туда. Но даже тяжесть на сердце не помешала мне запомнить детали, узнать о которых, конечно же, было бы очень интересно моим коллегам на нижнем этаже.

Комната совершенно не напоминала привычного официального кабинета – там стоял книжный шкаф, заполненный произведениями английских классиков.

Утонченный вкус Друтера проявлялся в том, что на полках, скажем, был Троллоп, а не Диккенс, Стивенсон, а не Вальтер Скотт, – этим самым подчеркивались его личные пристрастия. На дальней стене висели малоизвестная картина Ренуара и чудесный небольшой пейзаж Будена. Сразу же бросалось в глаза, что в кабинете вместо письменного стола стоял диван. Небольшая стопка деловых бумаг лежала на столике в стиле Регентства, а Бликсон, мой шеф и какой-то незнакомец неловко устроились на краю легких кресел. Самого же Друтера почти не было видно – он утонул в самом большом и глубоком кресле, держа над головой какие-то бумаги и мрачно поглядывая на них через толстейшие очки – таких толстых стекол мне еще встречать не приходилось.

– Это фантастика! Такого просто быть не может! – произнес он глубоким гортанным голосом.

– Не понимаю, зачем придавать такое значение… – заметил Бликсон.

Друтер снял очки и внимательно глянул через всю комнату на меня.

– Кто вы? – спросил он.

– Это мистер Бертрам, мой помощник, – объяснил Главный бухгалтер.

– А что же он тут делает?

– Вы просили послать за ним.

– Ага, вспомнил, – сказал Друтер. – Но это ведь было полчаса назад.

– Я отлучался на ленч, сэр.

– Ленч? – переспросил Друтер, словно впервые слышал это слово.

– Это было во время перерыва на ленч, мистер Друтер, – пояснил главный бухгалтер.

– И они ходят на ленч?

– Да, мистер Друтер.

– Все?

– Думаю, большинство.

– Очень интересно, я даже и не знал. А вы ходите на ленч, сэр Уолтер?

– Конечно, хожу, Друтер. Ну, в конце-то концов, ради всего святого, давайте поручим это дело мистеру Арнольду и мистеру Бертраму! Не сходится всего лишь на семь фунтов пятнадцать шиллингов и четыре пенса.

– Дело не в сумме, сэр Уолтер. Мы с вами несем ответственность за большой бизнес. Мы не имеем права перекладывать свою ответственность на плечи других. Обладатели акций…

– Вы несете сейчас несусветную чушь, Друтер. Обладатели акций – только я и вы…

– И еще один человек, сэр Уолтер. Вы никогда не должны забывать о нем. Мистер Бертрам, пожалуйста, садитесь и просмотрите этот счет. Он случайно не проходил через вас?

Я с облегчением убедился, что счет принадлежит неизвестной мне компании.

– Я никогда не имел дел с «Дженерал энтерпрайсиз», сэр.

– Ничего. Зато вы хорошо разбираетесь в цифрах – никто здесь лучше, чем вы, их не знает. Пожалуйста, просмотрите счет. Возможно, заметите в нем какую-нибудь ошибку.

Самое плохое, вероятно, было позади. Друтер уже нашел ошибку и, в действительности, не был особенно заинтересован в ее исправлении.

– Угощайтесь сигарой, сэр Уолтер. Как видите, без меня вы еще обойтись не сможете.

Он закурил сигару.

– Вы нашли ошибку, мистер Бертрам?

– Да, нашел. В графе общих расходов.

– Попали в самую точку. Задержитесь, мистер Бертрам.

– Если вы ничего не имеете против, Друтер… У меня заказан столик в ресторане «Беркли»…

– Конечно же, сэр Уолтер, если вам так хочется есть… Я должен закончить это дело.

– Пойдемте, Найсмит.

Незнакомец поднялся, едва заметно поклонился Друтеру и бочком выскользнул вслед за Бликсоном.

– А вы, Арнольд, еще не ходили на ленч?

– Это на самом деле так важно, мистер Друтер?

– Вы должны простить меня. Мне никогда даже не приходило в голову насчет этого… как его?… перерыва на ленч – кажется, вы так его называете?

2
{"b":"99440","o":1}